Бизнес центр Ноев Ковчег
УСЛУГИ ДЛЯ БИЗНЕСА
Услуги гостиниц
Отель "ЗОДИАК": Гостиница на час, ночь или сутки.
Есть парковка, ресторан.
Центр Москвы.
От 700 р/час.
8453
подробнее »
РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЕ УСЛУГИ
ПОЛЕТЫ НА ВОЗДУШНЫХ ШАРАХ
Подъем аэростатов на мероприятиях, пневмофигуры, радиоуправляемые тепловые аэростаты. Cвободные полеты на воздушном шаре в Подмосковье
8424
подробнее »
БУХГАЛТЕРСКИЕ УСЛУГИ
ИНТЕРНЕТ-БУХГАЛТЕРИЯ
"МОЁ ДЕЛО"-больше, чем бухгалтерия! Регистрация ООО/ИП за 15 минут. Налоги, отчётность, взносы и расчет зарплаты - онлайн. Счета, акты, накладные в 2 клика.
5408
подробнее »
РЕКЛАМНЫЕ УСЛУГИ
ИЗГОТОВЛЕНИЕ и РАЗМЕЩЕНИЕ
Поможем выжать максимум из Вашей рекламы! Cкидки: 30%-50% на рекламу в Прессе, Интернете, на Радио и ТВ!!!
Бесплатный аудит рекламной кампании
8673
подробнее »
ЖИЛАЯ НЕДВИЖИМОСТЬ
ПРОДАЖА КВАРТИР
В ЖК "Венеция"
М/обл., г. Старая Купавна, 22 км от МКАД, ФЗ - 214. 1-комн. кв. Площадь: 40 м2, 3 этаж, есть лоджия. Ипотека. СКИДКА - 353 т/р.
8427
подробнее »
Что происходит с ростом экономики в России?

Интервью зам.министра финансов РФ А.В.Моисеева

Что происходит с ростом экономики в России?

Редакция: Мы сегодня будем говорить о том, следует ли ожидать в России экономического роста? А ответит нам на вопросы: Алексей Моисеев - заместитель министра финансов РФ.

 

Редакция: Хочу я начать с абсолютно свежего, сегодняшнего высказывания Алексея Кудрина, бывшего министра финансов и ныне председателя Комитета гражданских инициатив, который как раз сегодня выступал на апрельской конференции в Высшей школе экономики. И он сказал, что экономический рост в России в 2013 году будет равен 3% или ниже. И за 3%, считает Кудрин, еще надо будет побороться, хотя наш экономический рост, сказал Алексей Кудрин, меньше 3% в 2013 году - это стагнация, отставание от мировой экономики. И сегодня мы подошли к черте отставания от мировой экономики. Нужно смотреть, где у нас реальные проблемы. Согласны ли вы с такой оценкой, что 3%, вот эти несчастные 3%, которые уже практически являются стагнацией, это и то еще такой потолок, до которого прыгать и прыгать?

 

А. МОИСЕЕВ: Очевидно, что мы видели последние два месяца - а у нас есть данные за январь и февраль - значительное замедление темпов экономического роста. Этому есть ряд причин, на которые мы не можем оказать никакого влияния, к ним я отнес бы такие краткосрочные факторы, как теплая погода в феврале в Европе, такой технический фактор, но и более глобальные, такие как масштабы замедления темпов экономического роста практически везде в мире. Если взять страны, с которыми мы привыкли себя сравнивать, мы смотримся не так уж и плохо. Если возьмете 4-й квартал, у нас было 2,2 рост. В Корее был 1,4, в Бразилии был около полутора, в Турции 1,4. Мы видим, что даже в таких странах, с которыми мы обычно себя сравниваем, рост не очень высокий. Сравнивают обычно нас с Китаем, но это неправильно. Как мы много говорили (в том числе в этой студии я говорил об этом), Китай находится на другой стадии экономического развития, он по сути находится еще в стадии, до сих пор догоняющей индустриализацию.

 

Редакция: Для Китая, для Индии, Индонезии нормальные какие цифры?

 

А. МОИСЕЕВ: Для Китая до последнего времени считалось, что 8% - нормальная цифра. Тем не менее, с большим удивлением примерно год назад были встречены слова тогдашнего руководства страны о том, что не будет роста 8%. Действительно, он был в размере 7,9. Потому что считалось, что если Китай не будет расти темпом 8%, то его социальные проблемы будут настолько серьезными, что у них начнутся какие-то социальные потрясения.

 

Редакция: А для той категории, где мы находимся?

 

А. МОИСЕЕВ: Я привел страны, с которыми мы сейчас, как мне кажется, находимся. Более развита, чем мы, Корея, несколько менее развита, чем мы, Бразилия, где-то с нами на одном уровне Турция, показывают где-то такие темпы роста. Если мы говорим про другие страны, в первую очередь про наших основных торговых партнеров, про Европу - там минус в большом количестве стран, Украина - там глубокий минус, у них уже примерно полгода отрицательный темп экономического роста, причем некоторые месяцы темпы промышленного производства доходили до отрицательных 5%.

 

Поэтому, конечно, можем говорить о том, что в общем и целом Россия не выбивается из мирового тренда, и замедление мирового экономического роста оказало на нас серьезное отрицательное влияние. Здесь важно помнить о том, что есть конечное количество причин, которые могут вызвать экономический рост. В классической модели это либо рост рабочей силы, которая используется, или рост капитальной базы, либо рост производительности. Если привести это с точки зрения спроса, то это либо рост внешнего потребления, либо рост внутреннего потребления. Рост внешнего потребления - у нас дело швах. Я уже перечислил эти все факторы. Хотя вроде как, по предварительным данным, в марте из-за снижения заносов и всего прочего в Европе резко выросло потребление газа и других энергоносителей.

 

Редакция: Как удачно.

 

А. МОИСЕЕВ: Как всегда - если мир замерзает, нам хорошо, здесь есть такая связь. Вроде в марте в этом смысле должно быть получше. Что касается внутреннего спроса, то расчеты ряда академических экономистов и даже бытовые наблюдения показывают, что, к сожалению, мы пришли к ситуации, когда у нас рост внутреннего спроса не приводит в значительной степени к росту внутреннего производства. По расчетам экономистов Института Гайдара, в частности Алексея Ведева, у нас где-то 85% от всей прибавки внутреннего спроса уходит либо на импорт, либо на инфляцию. Предположим, мы с вами потратили на рубль больше, но из них только 15 копеек ушло на поддержку внутреннего производителя, всё остальное ушло по сути в песок.

 

Редакция: А сколько надо было бы? Не сто процентов, понятно, а сколько нормально?

 

А. МОИСЕЕВ: Сложно сказать, что такое нормально. Я думаю, что надо говорить о 60-70%. Причем, конечно, инфляция здесь самый негативный фактор. Потому что когда мы говорим про импорт, то можно сказать, что импорт вырос, импорт

уменьшился, это вещи такие, которые так или иначе могут разворачиваться, по целому ряду отраслей мы видим достаточно серьезный рост импортозамещения.

Это и пищевая промышленность, и всем набившая оскомину автомобильная промышленность, и некоторые сегменты потребительской электроники, другой бытовой техники, т.е. там какое-то замещение у нас происходит, строят российские и иностранные компании здесь заводы по сборке, может быть, даже не только по сборке, и какое-то замещение есть.

 

Но инфляция - это совсем плохо, это говорит о том, что в ряде отраслей конкуренция недостаточная, и она не появится, пока не будут проводиться структурные реформы. И вот это, конечно, главный ключ к разгадке задачи экономического роста. Я об этом часто говорю и говорил еще до того, как пришел на работу в правительство, что в 596-м указе президента от 7 мая написано всё, что надо сделать. Это тот самый указ, где написано про сто шагов, про Doing Business. Там написано не только про Doing Business, там написано про другие вещи, связанные с повышением конкуренции, с допуском иностранных инвесторов и подрядчиков и так далее.

 

Только вот эти меры, которые будут в конечном итоге направлены на значительное повышение производительности труда, смогут обеспечить серьезный прогресс, с точки зрения обеспечения экономического роста. Я абсолютно убежден, что ни увеличение расходов бюджета, ни значительное снижение ставок ЦБ нам в среднесрочной и долгосрочной перспективе никакого роста не обеспечит.

 

А если они будут излишне, то, наоборот, мы придем к тому, что у нас рост будет даже меньше. Мы это видели на примере большого количества стран. Это и Украина, это и латиноамериканские страны, например Аргентина. Если нет макроэкономической стабильности, то нет и роста. Поэтому здесь только структурные реформы. Другого пути я не вижу.

 

Редакция: У нас вроде макроэкономическая стабильность есть, а рост при этом совершенно неудовлетворительный. Вы сказали про указы президента и вот эти сто шагов по улучшению наших позиций в рейтинге Doing Business. Я сейчас читаю, это, конечно, не прямая цитата из послания президента Федеральному собранию, где эта проблема подается с обратной стороны, что для того чтобы преодолеть однобокую структуру экономики, нам нужен экономический рост 5-6% в течение как минимум 10 лет. Я все-таки хочу понять, что первично: экономический рост должен помочь преодолеть однобокую структуру экономики, или, наоборот, надо сначала бороться с однобокой структурой экономики, и это даст нам экономический рост.

 

А. МОИСЕЕВ: Понятно, что экономический рост сам по себе ниоткуда не возьмется. Экономический рост не является величиной, которая управляется правительством. Правительство может управлять инвестиционным климатом, макроэкономической стабильностью, какими-то другими вещами, которые окажут позитивное влияние на экономический рост.

 

Здесь, я думаю, президент имел в виду, что без экономического роста наши усилия по диверсификации экономики скорее всего не будут успешными. Нужно делать меры, чтобы был экономический рост, и в результате этих мер и экономического роста, который в результате них появится, будет диверсифицирована структура нашей экономики. Если честно, мне кажется, когда люди говорят про диверсификацию экономики и понимают это определенным образом... Президент же не уточнял, что он имел в виду, когда говорил про диверсификацию экономики, но некоторые люди понимают, что у нас есть зависимость от нефти и газа, давайте от нее избавимся. Мы от нее полностью никогда не избавимся.

 

Редакция: Избавиться нельзя, но хотя бы снизить.

 

А. МОИСЕЕВ: Есть некоторые наблюдатели, иностранные в частности, которые говорят: вот в России большая зависимость от нефти и газа, надо, чтобы ее не было. Так, чтобы ее не было, такого не будет. Понятно, что у нас есть богом данные запасы, которые мы должны использовать для повышения благосостояния. Если бы у нас не было нефти и газа, мы бы с вами жили намного беднее.

 

Редакция: Жили бы намного беднее. Как японцы, например.

 

А. МОИСЕЕВ: Нет, не как японцы. Мы бы жили с вами как белорусы или украинцы.

 

Редакция: А почему японцы не живут как белорусы и украинцы?

 

А. МОИСЕЕВ: Наверное, есть какие-то другие причины. Давайте все-таки сравнивать себя, что есть бывшие граждане СССР, у которых есть нефть и газ, и бывшие граждане СССР, у которых нет нефти и газа. Очевидно, что лучше нам, у которых есть нефть и газ, у нас все-таки уровень жизни значительно выше.

 

Понятно, что нефть и газ экономического роста нам сейчас обеспечить не могут. Конечно, если удастся завоевать новые рынки и будет серьезный прорыв, с точки зрения объемов, то это будет очень хорошо, но мы видим, что в течение многих лет темпы роста, в частности нефтяной отрасли, существенно ниже, чем темпы роста экономики в целом. Т.е. у нас растут другие отрасли экономики. И здесь надо говорить о том, что можно делать, чтобы такая тенденция продолжалась, с точки зрения дальнейшего увеличения доли этих отраслей в экономике.

 

На самом деле наша налоговая система в значительной степени делает очень большую услугу в том смысле, что обычно считается, что страны, у которых есть такого рода естественные богатства, в них очень быстро весь капитал перетекает в эти самые ресурсы, это называется голландской болезнью, по опыту Нидерландов 60-х годов. И происходит очень быстро деиндустриализация страны. Наши налоги в том виде, в котором они сейчас существуют, они очень сильно ограничивают эту природную ренту, которую производители нефти получают.

 

Вы прекрасно знаете, что при средних и тем более высоких ценах на нефть бюджет забирает подавляющую часть от этих инкрементальных доходов нефтяных компаний. И это очень большой вклад в то, чтобы у нас такой деиндустриализации не проходило. Очевидно, что этого недостаточно. Т.е. этот перекос налогами в значительной степени устраним, но надо еще добавлять и мотивацию для проведения инвестиций.

Вот это самая главная проблема - у нас мало инвестиций. Причем у нас есть деньги на эти инвестиции, это отток капитала. Об этом тоже много раз говорили. Отток капитала - это те инвестиции, которые могли придти в нашу экономику, но не пришли по причине того, что не хотят. Почему не хотят? Это как раз возвращаясь к тому самому Doing Business. Может быть, это упрощенное понимание, но упрощенно правильное, как мне кажется.

 

Поэтому если мы говорим, что можно сделать для диверсификации экономики, вот надо делать этот Doing Business, потому что нужно, чтобы люди инвестировали те средства, которые сейчас уходят за рубеж и оседают там. Я уже много раз говорил, что отток капитала - это не какие-то криминальные жулики, которые с чемоданами денег перебегают через границу. Наверное, такие тоже есть, но подавляющее большинство этих денег, по моему глубокому убеждению, это честно заработанные деньги от продажи в первую очередь нефти и газа, которые компании решают, пользуясь отсутствием у нас валютного контроля, оставлять за границей или инвестировать в иностранные проект. Надо, чтобы они хотели инвестировать их в Россию.

 

Редакция: Я хотела вспомнить пример. Недавно был в этой же студии руководитель ассоциации, связанной с сельскохозяйственным машиностроением. И он объяснял, почему он как владелец бизнеса строит завод не на Кубани, например, или где-то тут, а в Канаде, в другой части света. Потому что там налоги, там рабочая сила, пятое-десятое. И он там это делает, хотя хотел бы всей душой строить эти самые заводы здесь.

 

А. МОИСЕЕВ: Характерно, что он стрит их в Канаде, а не в Китае или Индонезии. Надо иметь либо хороший инвестклимат, и тогда можно позволить себе дорогую рабочую силу, или можно иметь любой инвестклимат, но компенсировать его дешевизной рабочей силы, и тогда одно другое уравновешивает. Оставляем наши проблемы в стороне, потому что у нас нет ни климата, ни дешевой рабочей силы.

 

Редакция: Мы сейчас говорим про другие страны

 

А. МОИСЕЕВ: Да. То, что Владимир Александрович Мау назвал «ножницы конкурентоспособности», когда мы не построили еще институты или инвестиционный климат, но уже у нас дорогая рабочая сила. Об этом можем отдельно поговорить, почему так получилось. Даже если мы сравниваем страны с дешевой рабочей силой и плохим инвестклиматом со странами с дорогой рабочей силой, но хорошим инвестклиматом, выбор следует из вашего примера - даже в промышленном производстве, которое, казалось бы, навсегда ушло в Юго-Восточную Азию и в Китай, тем не менее, выбор идет в пользу тех стран, где хороший инвестклимат. Это для нас хороший шанс. Я бы не хотела, чтобы наша рабочая сила стоила дешевле. Это значит, что люди будут жить беднее. Если мы улучшим инвестклимат, у нас есть шанс, для того чтобы эти инвестиции сохранить у себя.

 

Редакция: Всё остальное у нас более-менее есть.

 

А. МОИСЕЕВ: Совершенно точно.

 

Редакция: Я хотела добавить что касается рабочей силы. Особенно в прошлом году стала ярко заметна тенденция, что на рынок труда очень сильно стали влиять резко растущие зарплаты бюджетного сектора. Мало того, что бюджетный сектор сам по себе растет и увеличивается, там еще в связи с предвыборным годом или еще по каким-то причинам были большие бюджетные инвестиции в людей. И это стало заметно давить на рынок рабочей силы в частном секторе, им приходилось поднимать зарплаты, просто чтобы выглядеть конкурентоспособно.

 

И одновременно, когда мы говорили про инвестиции, для меня довольно заметно, что наибольшую инвестиционную активность у нас опять же проявляет государственный сектор. У них всё время какие-то предложения, какие-то гигантские триллионные программы, они готовы освоить любые суммы, большие инвестиционные проекты.

 

И у меня есть подозрение, что, с точки зрения руководителей страны, может быть такие инвестиции им кажутся более понятными и более надежными, но по факту они менее эффективны, и несмотря на большие объемы средств, этих перераспределенных нефтегазовых средств, эффект от таких инвестиций гораздо меньше. Скажите, вы в Минфине чувствуете этот постоянный спрос, давление со стороны госкомпаний, госструктур, госкорпораций под флагом инвестиций осваивать бюджетные средства? И как вы оцениваете эффективность вообще?

 

А. МОИСЕЕВ: Я с вашей оценкой полностью согласен. Единственное, хотел бы сказать, что, если бы руководство однозначно поддерживало эти госинвестиции, у нас бы не было никакого бюджетного правила. А тот факт, что оно введено, сохранилось и существует, несмотря на все нападки, которые со всех сторон на него постоянно происходят, говорит о том, что все-таки руководство стран у нас занимает сбалансированную позицию. Но то, о чем вы говорите, да, это так.

С точки зрения экономиста, это очень разрушительно для частной инициативы, когда рабочая сила задирается в бюджетных отраслях. Уже давно у нас молодые люди, которые получают высшее образование, хотят работать в государственном секторе или госкомпаниях, а не идти в частные компании или, не дай бог, открывать собственное дело. Здесь есть отчасти заслуга (в кавычках) и СМИ. Я редко смотрю телевизор, еще реже смотрю что-то, что не новости, но иногда бывает так, что новости только что закончились или еще не начались и ты попадаешь на сериалы, где традиционно государственный служащий хороший, а бизнесмен обязательно плохой, жулик, его надо поймать.

 

Редакция: А может быть, и часть пропаганды.

 

А. МОИСЕЕВ: А что впереди? В нашей предыдущей жизни казалось, что наоборот, как мы все учили в школе, что пропаганда определяет общественные настроения, как Владимир Владимирович Ленин писал. Поэтому я не уверен, что здесь только в одну сторону. Здесь и в другую сторону тоже есть. Но если отойти от такого рода соображений, в которых я мало что понимаю (могу только как обыватель здесь говорить), а говорить про экономические вопросы, то, конечно, это очень большая проблема.

 

Здесь мы постоянно указываем на то, что президент в своих указах, в которых он говорил про повышение заработной платы, увязал вот эти повышения заработных плат с реформами. И то, что нам сейчас пытаются навязать, это то, что давайте сначала повысим заработные платы, а потом проведем реформы. Так не бывает. Это должно быть одновременно. Ситуация концепции реформы: смотрится на эффективность использования рабочей силы, и после этого в обмен на повышение эффективности повышается зарплата.

 

Известный наш экономист в частном секторе Евгений Евгеньевич Гавриленков произвел расчет, где у нас какая производительность по отношению со стоимостью услуг. Картины хуже, чем в госсекторе, где стоимость услуг росла очень быстро, а производительность практически не росла и то падала, нет нигде, ни в какой отрасли. Даже госкомпании показали сейчас результаты лучше. Получается, что постоянно повышаем стоимость этих услуг, мы эти услуги оплачиваем, по сути, из своего кармана.

 

Редакция: Оправдываем этим инфляцию и всё, с ней связано.

 

А. МОИСЕЕВ: Совершенно точно. И мы не требуем от этих секторов повышения эффективности. Сейчас мне скажут: как же так, у нас и так врачей, учителей мало и они перерабатывают. Но где-то мало, а где-то много. И все эти истории, где один учитель на одного ученика (я немножко утрирую, но похожие ситуации сохраняются)...

 

Это очень сложная проблема. Опять же сошлюсь на авторитетов. Тот же самый Владимир Александрович Мау говорит, что наше инфраструктура государственных услуг, она отвечает экономике индустриального общества. У нас сейчас постиндустриальное общество, это вполне очевидно. Поэтому должны все госуслуги тоже не пытаться вернуться к советскому идеалу, извините за выражение - такое ощущение, что, действительно, советский идеал у многих людей есть, - а перестроиться на абсолютно новые рельсы. Да, при этом какие-то вещи будут неизбежны.

 

Я некоторое время жил в Англии, видел, какие там дискуссии в прессе, когда в каких-то небольших населенных пунктах закрывалась почта. Говорили: ну всё, была деревня, еще Ричард Львиное Сердце в этой деревне развел костер, а вот теперь почта закрылась - деревня умрет. Да, к сожалению, это так. Но это было всегда. Сколько в истории есть городов, которые люди покинули по причине того, что в какой-то момент это стало экономически неэффективно. Тот же самый Карфаген, например. Его же нету.

 

Такие вещи, к сожалению, происходят, у нас новые экономические реалии. Поэтому это одна большая проблема, она, конечно, очень сильно снижает нашу конкурентоспособность. Но что касается инвестпроектов, да, я с вами согласен, наша позиция, что чисто государственные инвестпроекты должны быть только там, где не может быть частных денег, причем разных частных денег... Сейчас мы создали целый ряд инструментов, в частности, были приняты законы, которые позволяют инвестировать те же самые пенсионные деньги в структурные облигации. Есть много возможностей. Наша позиция, что в первую очередь должны быть частные проекты там, где это возможно.

 


Источник:http://b2bos.ru/ по материалам радиостанции «ЭХО Москвы»
ИНТЕРВЬЮ

Хотите стать таким же успешным, как Дональд Трамп? Тогда узнайте секреты успеха миллиардера и нового президента США.

ИССЛЕДОВАНИЯ
РЕЙТИНГИ
АССОЦИАЦИИ
СМИ
КНИГИ

Аутсорсинг. 10 заповедей и 21 инструмент

Книга расскажет как за счет применения аутсорсинга ускорить внедрение инноваций в деятельность компаний, системно снизить издержки эксплуатации и сопровождения, избавиться от проблем с управлением вспомогательными процессами

    Rambler's Top100
страница создавалась: 0.2309 сек   sql запросов: 9 (0.0865 сек)